Соц сети

31.01.2012

Кажущаяся бесконечной зима, которой она была сыта по горло, кажется, сходила на нет. Гудел и трещал лед, сковывающий реку, небо облачилось в тяжелые тучи, ледяной ветер сменился на висящую в воздухе морось. Сырость проникала повсюду – от ощущения промозглости не спасали ни теплая одежда, ни ежевечерняя выпивка и следующий за ней пьяный бред.

Впрочем, выпивка не приносила ничего, кроме ощущения близости и мрачного удовлетворения от осознания собственной невменяемости.

Аля приходила поздно, вероятно, когда Он засыпал; ждала, когда рыжая отложит перо и отойдет мыть руки; за это время из секретера извлекалась новая бутылка янтарной жидкости и один бокал: рыжая всегда пила из горла. Такой вот аристократизм.

Аля никогда не понимала, чего рыжая от нее хочет -  рыжая никогда не подходила к ней первой, никогда не осуждала, по крайней мере в открытую, всегда исчезала из комнаты раньше, чем  Аля просыпалась. Со стороны казалось, что рыжая счастлива со своей каллиграфией, со своими друзьями, с которыми она сутками пропадала в пабах или на парах, или на выставках. Впрочем, ночью, когда Аля возвращалась в их общую комнату, рыжая всегда сидела за столом и строчила.

Что именно она писала с таким усердием, Аля не знала, да и не хотела знать.

Меньше знаешь, крепко спишь.

Простая истина, на которой строились их отношения.

С щедрым бульканьем виски наполнял бокал;  одинокая капля норовила удрать по стеклянной стенке, но рыжая привычно ловила ее языком, стирала следы, оставленные беглянкой, передавала бокал Але, почти сразу же запрокидывая голову и вливая в себя первую дозу алкоголя. Она всегда стремилась решать все быстро; она быстро добивалась опьянения. Оторвав бутылку от губ, рыжая немного сипло выдыхала и подслеповато промаргивалась, устремив взгляд куда-то в темноту. Аля всегда находила это отвратительным, но никогда не отпивала из бокала раньше рыжей, лишь легко касалась губами толстого стекла.

После первых двух бокалов, Аля переоблачалась в рабочую рубашку рыжей и куталась в плед. В это время, взгляд рыжей становился теплым и ласковым, однако поймать его становилось все труднее.

А на третьем бокале выпивка обычно заканчивалась, и Аля засыпала, свернувшись калачиком на подушке рыжей. Рыжая выбрасывала бутылку, раскурив трубку, гасила лампу на столе и мерзла.

Потому что чертову сырость не выгреть из постели Али до самого утра, да и нет смысла пытаться – сырость и холод поселились там слишком давно.