Соц сети

31.01.2012

В этом году, 1 сентября исполнится ровно 25 лет моего знакомства с главредом «Щелковчанки», очень уважаемым мною человеком, Владимиром Николаевичем Вельможиным.

Ох, и не просто складывались наши отношения. Его жёсткий стиль классного руководства и преподавания наложились на мою расхлябанность и вольнодумие каширского паренька. Его знание и понимание «как надо» и «как правильно» шло вразрез с моим мировосприятием. До знакомства с ним я считал, что только мои родители могут так жёстко со мной обращаться. Больше никому я это не позволял. Воспитываясь в довольно строгих рамках, я считал, что прерогатива учения жизни есть только у моих папы и мамы. И тут, бац… Какой-то дядька в очках зажимает, так что искры из глаз. Как я злился…. А еще не понимал, почему родители в таком восторге от него. Они вместе ходили на родительские собрания, не смотря на большую занятость. Возвращались всегда в приподнятом настроении, а на мой вопрос, что про меня наговорили, отмахивались – не в тебе дело.

Мой бунт сдерживало только умение контролировать себя, воспитанное дома, хотя порой и случались срывы, но к трагедиям это не приводило. После окончания 9-го класса он ушел из нашей школы. Как было легко учиться последний год...

А что потом? Потом жизнь. Жизнь возвращающая все время в те годы….

Командировка во Владивосток в 1991 году, 10 дней безделья в связи с отсутствием билетов домой. Подселили ко мне в номер учителя русского языка и литературы из какого-то таёжного городка. Он прибыл на рассмотрение в суде уголовного дела одного из учеников, так что времени тоже хоть отбавляй. Говорили обо всем. Очень общительный дедок попался. Так вот, когда я выиграл у него бутылку коньяка в соревновании по русскому языку, он сказал: «Передай своему учителю, моё профессиональное уважение и восхищение».

Передал.

Вернулся, отоспался, побрился, поехал в Мытищи (там тогда жил В.Н.) и передал.

Подготовительное отделение 1 ММИ. Орехово-Зуево.

Разбор ошибок в диктанте. Славянка утверждает, что в продиктованном ею предложении из Тургенева, не должно стоять поставленной мною запятой. Я уперся. Она разложила предложение на атомы. Я упираюсь. Она решает просто зачесть мне ошибку. Я предлагаю найти первоисточник и объясняю, что бывают авторские запятые, которые ставятся в местах интонационного усиления или ослабления и для выдерживания паузы. И нагло заявляю, если у Тургенева она реально не стоит, я больше не буду его читать.

Нашли это место.

Стоит.

Она потом ко мне со всеми сложными случаями обращалась.

Отдельно упоминаю о привычке работать со словарями, тоже привитой Владимиром Николаевичем. А потом трансформировавшейся в приоритет работы с первоисточниками.

На протяжении пяти лет, с 4-го по 9 класс, в которые формируется характер, передо мной стояли два человека точно знающие чего хотят и добивающиеся этого. Живые примеры принципиальности.  Люди с гражданской позицией.

Плохо помню похороны отца. Но с фотографической четкостью в памяти лицо В.Н. полное пониманием трагизма ситуации. В тот день хоронили не просто хорошего человека. Положили в землю большую часть земной правды. Не громкой, не пошлой и не популистской. А той правды, соприкоснувшись с которой, люди проявлялись как на лакмусовой бумажке. Той правды, что ломала административные барьеры даже в этой стране. Но и на неё нашлась бронированная стена. Безмерно благодарен тем, кто это понимает. Спасибо, Владимир Николаевич.

И тогда, в двадцатипятиградусный мороз, с непокрытой головой, в стороне от основной массы, но без единого человека между ними, с моим Отцом прощался мой Учитель.

А когда год назад мы встретились на стадионе в День Города и сидя на трибуне, обменивались радостью поговорить не о чем, нас прервал бестактно-беспалый поэтишка, празднично дыша перегаром и, на его взгляд, сметливо поинтересовался: «Сын?», Владимир Николаевич не задумываясь, с болью выдохнул: «Хотел бы я быть таким, как его отец…»

Моё сердце пропустило удар.

Всё, что я написал выше, это малая часть, той призмы, через которую я смотрю на этого человека. Более сложных отношений у меня не было ни с кем. Понимаю, что ко мне он относится к ученику, как к сыну уважаемого им человека и не заморачивается. Правильно. У него своих проблем хватает. Одна газета, чего стоит. Мечта всей жизни. Идея запечатлеть и донести до окружающих красоту мира или, хотя бы, литературно-театральную её часть, воздать должное героизму ушедших и живых, поучаствовать в воспитании молодых стоит отданных двух полос на откуп окружающей грубой политической действительности управляющей финансами.

Многие обвиняют газету и главного редактора в конъюнктурной привязанности то к одному политику, то к другому. А мне вспоминаются школьные годы, когда классный руководитель частенько цитировал М.Горького, призывая не выплескивать из ванночки с водой и ребенка. Я опускаю те две полосы. Я читаю то, ради чего эта газета создавалась.

Я не видел другого такого издания. В нем сочетаются прекрасные стихи с яркой политической прозой жизни. Да плевал я на эту политику. На этих воров у власти. И если надо чтоб одни бандюги «замочили» других «шершавым языком плаката» для того, чтоб издать две полосы в неделю – пусть «мочат». Более того, опущенные только рады. У них появится повод для встречных ударов и радость, что про них помнят. Они и в политику пошли, потому что более ничего не умеют и любят эту крысиную возню. Мне их не жалко абсолютно. Я из-за них потерял отца.

Меня часто обвиняют в жёсткости и неприятии полутонов. Мол, для меня существует только белое и черное. Мол, юношеский максимализм в моём возрасте должен пройти. Так вот, не подменяйте понятия. Цель должна быть четкая, белая или черная. А вот пути к ней разные.

Меня так учили. Отец и Учитель.