Соц сети

31.01.2012

Я люблю своего племянника. Он был еще большим животом, мне было 11 лет, я не знала, кто родится мальчик, или девочка, но я уже любила этого ребенка. Родился мальчик Саша, я брала маленький сверток в руки, он пах молоком и я любила его. Он вырос, я и не заметила. Наступала осень, мне сказали Саша идет в первый класс.

Я шла в первый класс одиннадцать лет назад. С огромным букетом, двумя белыми бантами и розовым рюкзачком за плечами. Во всем этом было что-то невероятно красивое и волшебное. Я помню, как покупали рюкзачок, тетрадки, ручки. Помню, как шили костюм, как заказывали и собирали букет. Я ждала  первое сентября, как настоящий праздник. Я не спала почти всю ночь, просыпаясь, каждый час и с нетерпением ждала, той самой загадочной минуты. В тот день со мной должно было произойти, что-то невероятное, огромный шаг во взрослую жизнь. Мама заранее взяла у сестры фотоаппарат. Мы проснулись, завтракали, меня причесывали, я одела свой новенький костюмчик, а мама ходила с фотоаппаратом и пыталась запечатлеть, каждый момент начала моей новой жизни. Я шла в школу, высоко задрав нос, гордясь своим новым «званием» первоклассник.

Прозвенел мой первый звонок и целый класс первоклашек, парами взявшись за руки зашагали в свой первый класс. Мы уселись за парты, открыли тетрадь и написали: 1 сентября!

Я не буду говорить, какие дальше я получила впечатления от обучения в заведение под названием школа, но самое светлое волшебное воспоминание, про праздник первого сентября я аккуратно храню в своем сознании.

Я люблю своего племянника, и я хотела увидеть его высоко задранный носик, от гордости, что теперь он большой и взрослый. Я хотела, но так и не смогла увидеть. Нет, не потому что, не приехала к нему, не потому что, не смотрела на него, просто он не был таким, каким я представляла настоящего первоклассника.

Теперь дети не носят на первое сентября маленьких рюкзачков забитых цветными карандашами ручками и линейками, они отдают букеты маме и лениво шагают туда, где для меня однажды началась другая жизнь, они не видят этой новой жизни.

Мой племянник был воспитан именно так. Я не возмущаюсь, уже не могу. Я просто огорчаюсь.